– Ах ты паршивка маленькая, – сказал Ворон. – Ах ты паршивка.

Он вытащил из кармана пальто пакетик сливок и плеснул в мыльницу; кошка прекратила игру и, мяукнув, бросилась в комнату. Ворон схватил ее за шиворот и поставил на комод перед мыльницей со сливками. Она вывернулась из его руки, маленькая, не больше той крысы, которую Ворон приручал, когда еще жил в приюте, только гораздо мягче. Он почесал кошку за ухом, та огрызнулась, не отрываясь от еды: язычок так и мелькал.

Пора обедать, сказал он себе. С такими деньгами он мог куда угодно пойти. Мог устроить себе шикарный обед у Симпсона, где собираются деловые люди: взять сочный кусок мяса, жаренного на вертеле, и кучу овощей.

Когда он проходил мимо будки телефона-автомата в темном углу под лестницей, он услышал свое имя.

– Ворон? – говорил хозяин, – он постоянно здесь комнату снимает. Он уезжал.

– Эй, вы, – сказал чужой голос, – как вас там – Элис – покажите мне его комнату. Следите за дверью, Сондерс.

На коленях Ворон вполз в будку. Дверь он оставил приоткрытой – терпеть не мог замкнутого пространства. Он не видел, что делается снаружи, но и по голосу было ясно: говорил полицейский в штатском, из Скотленд-Ярда. Незнакомец прошел так близко, что пол будки задрожал от его шагов. Потом спустился обратно:

– Там никого нет. И пальто и шляпы нет. Он, видно, вышел куда-то.

– Наверное, вышел, – сказал старик. – Он ходит совсем бесшумно.

Незнакомец принялся за расспросы:

– Как он выглядит?

И старик и девчонка в один голос ответили:

– Заячья губа.

– Полезная примета, – сказал полицейский. – Ничего не трогать в его комнате. Я пришлю человека снять отпечатки пальцев. Что он за тип?

Ворон слышал каждое слово.